Одержав триумф на Западе, Император Пётр Великий устремил взор на Восток. Однако колесо этой великой имперской экспансии было запущено задолго до него — в роковом 1648 году.
Тогда, пока казаки Ивана Москвитина первыми выходили к Охотскому морю, атаман Семён Дежнёв совершил невероятное: на утлых деревянных кочах он обогнул Чукотку, пробился из Ледовитого океана в Тихий и доказал, что Азия не соединяется с Америкой. Дежнёв отправил подробный отчет в Якутск. Но чиновники заперли челобитную на самом дне кованого сундука, где она безмолвно гнила почти век. О пророчестве Дежнёва в Москве просто забыли.
В том же самом 1648 году на другом конце земли Европа подписывала Вестфальский мир, закладывая новые правила игры: суверенитет и баланс сил. Священная Римская империя распадалась, а Швеция закрепляла за собой статус великой хозяйки Балтики — той самой, с которой Петру придется воевать спустя полвека.
И в том же 1648 году у русских рубежей вспыхнуло восстание Богдана Хмельницкого. В контексте тех событий казачество повсеместно использовало библейскую риторику: переход под руку православного государя они интерпретировали как священное «возвращение в заветный союз», уподобляя свой путь исходу израильтян в Богом данную землю.
В 1654 году Переяславская рада присягнула Москве, что привело к Тринадцатилетней войне, краху Речи Посполитой как супердержавы и переходу Левобережной Украины и Киева к России. Путь к будущей империи был расчищен.
Концепт «земли, данной в завет», восходящий к союзу Бoгa с Авраамом, гласил: территория даруется как священный долг. Но если отец Петра, царь Алексей Михайлович, собирал земли ради защиты веры, то Император Пётр I превратил эту идею в «Завет Империи», где главным условием владения стала наука. В 1707 году Пётр подписал указ о вхождении Камчатки (открытой Владимиром Атласовым в 1697 году) в состав государства. Для казаков это было лишь расширение земли ради сбора пушнины. Для Императора Камчатка стала обретением сакральных «ворот в Тихий океан» — стратегическим плацдармом, чьи границы империи предстояло очертить не силой оружия, а силой науки и великих географических открытий.